Отделение теории и истории мировой культуры в Гимназии №1514 (52)
 

Соловецкая летопись 2015

8 Июл 2015

2 июля

Я все еще здесь.
Все вроде бы как обычно: утром грубый голос кричит: «Подъем!», как в армии, завтрак, каша, раскоп, на котором уже никто не знает, что делать, потому что все, что уже можно было найти, давно найдено. На раскопе меня сначала засыпают песком, видимо, спутав с ведром, потом землей с ягелем и мхом, затем снова песком. Дорога назад с каждым днем кажется все длиннее. Я сворачиваю на берег и иду по камням в самую глубину, благо сапоги позволяют. Я прошла около полукилометра, издалека доносятся голоса товарищей, возвращавшихся с работы, но идти к ним не хотелось. И так друг другу глаза намозолили, скоро лопаты станут орудиями убийства. Да и не портить же столь прекрасное мгновение покоя. Потом обед, после обедачас сна, затем урок. На уроке едва не засыпаю, отчасти потому, что меня только что разбудили, отчасти от скуки. Задания команда выполняет без меня, я сижу за их спинами, и они как будто даже не помнят о моем существовании. Надеюсь доспать после урока, но поступает информация, что мы идем на Филлиповские садки, и приходится вновь натягивать рваную куртку и холодные сапоги. На выходе выясняется, что можно было и не ходить, но поворачивать назад уже поздно. Идем около часа, с трудом переставляя ноги, хотя я почему-то все равно оказываюсь в авангарде. Песчаная дорога переходит в каменистую гряду. Переход по камням рискован, некоторые из них шатаются, можно подвернуть ногу или свалиться в воду. Но все неприятные мысли отступают при виде бесконечной водной глади, за которой высится гряда куполов монастыря. Под ногами, в воде-осколки раковин мидий, и камни всех цветов, форм и размеров. Некоторые складываю в карман, к паре перьев, одно закалываю за ухо. Черное чаячье перо, большая редкость. Обратно идем через лес, и теряем троих из отряда. Приходится возвращаться.
Обратная дорога проходит в беседах о книгах и кинематографе, в обсуждении планов на будущее, в мыслях о тех, кого тут не хватает. По ступеням поднимаюсь медленно, мучительно медленно, будто взбираясь на Голгофу. Но стоит открыть дверь, как меня накрывает лавина смеха, добрых подшучиваний над друг дружкой, общих историй и воспоминаний. Это придает мне сил, и вот уже даже кашель не кажется таким болезненным. Вместо ужина мы с Ди устроили на лестнице нечто на подобие «Зеленой лампы», и читали стихи о свободе, звучавшие даже громче и ярче в обрамлении синих холодных стен с белым кантом, под аккомпанемент гуляющего эха и приглушенных бесед за дверью. Все за столом, пьют чай.
Все вроде бы как всегда, и в то же время иначе. С каждым днем эти люди становятся мне все ближе и роднее, я принимаю каждый недостаток и каждую раздражающую привычку. Возрастает страх потерять их, и даже перспектива раннего подъема и трудного дня уже не кажется столь мучительной. С каждым днем я все плотнее врастаю в этот мир, пропитываюсь этой атмосферой. Единственное, чего я боюсь, – оказаться здесь лишней, когда уже поздно будет выпутываться из сетей привязанностей. Боюсь снова оказаться пленником, уже не этого острова, а собственных эмоций.
Но пока что я все еще здесь.
Летописец Варвара Тестешникова

3 июля
Не знаю, какой день по счету. Кажется, уже немного до конца.

Сегодня мы не копаем - Александр Яковлевич послал нам дождь, чтобы приятней было кататься на лодках. Да, наконец-то мы дождались. Серое небо, туман, вода и почти тишина. Настало время усиленного и мучительного осмысления происходящего и окружающего.

Как никогда, я ощущаю ход нашей собственной истории, истории нашего отделения, приобщенность к традиции, стоящей за нашими спинами, к которой то и дело отсылает ВВ, вспоминая бесконечные «зарисовки» прошлых лет. Мы продолжаем нашу историю, проходим тот же путь, но как-то по-другому, по-своему.

Не покидает чувство своей (или нашей) неуместности на островах. Соловки - край для спокойной жизни верующих людей, которым эта земля изначально и принадлежала. С течением времени покой неоднократно нарушался, те или иные вторжения заглушали молитву, стесняли веру. Вспомним никоновские реформы, спровоцировавшие раздор внутри Соловецкой обители, а затем и длительную осаду монастыря (Соловецкое сидение) и, конечно, 19 лет ГУЛАГа. Да, безусловно, мы никоим образом не вступаем в конфликт с церковью, верующими местными жителями, но ведь и сильного приобщения к религии, глубокого проникновения в православную культуру мы не осуществляем; у нас иные цели. И вот вопрос, на который я не могу однозначно ответить: возможно ли находиться на этой земле и не быть напрямую связанным с верой, с Богом?

Летописец Даниил Поленок

4 июля.
День ни о чем.
(Если говорить о сегодняшнем дне, то он прошел очень расслабленно и спокойно, что большая редкость для ОТИМК)
Часть 1.
Безумно долго спали, встали, дежурили, опять спали, опять дежурили…
Первая половина дня прошла в осознании того, что надо сделать что-то полезное, но сонная мечтательность берет вверх.
Часть 2.
«Идем куда глаза глядят без тропок и дорог…»
Поход к морю сопровождается разговорами о Лунтике и интересными беседами с нашим проводником. Зеркальная гладь воды, мягкое солнце, биополе вороничника, тихий костерок, хорошая компания навевает очередной сладкий сон.
Но вот и мидии!
Наблюдать за реакцией ребят интересней обычного.
Возгласы: - Ой, сопли…
- Да, ты, что… это ж вкуснятина!
- А я думала это крабики такие, а это?! (смеясь)
И вечный вопрос: «А как размножаются эти создания?»
Тихие, размеренные беседы и шаги прерываются криками чаек и треском костра. Предложение станцевать от Дианы С. поднимает настроение. Почти молчаливая прогулка обратно по лесу, даже не мечтается. Идешь, вдыхаешь этот лесной запах и слушаешь птиц…
Дома общаемся с очень интересной женщиной, поедая блинчики со сгущенкой (поистине царский ужин!).
P.S.
Разве сегодняшний день можно назвать «днем не о чем»? Разве сегодня не было ничего необычного? Разве сегодня мы не жили? Отсутствие утомительно-длительных прогулок и спешки не означает отсутствие жизни! Сегодня мы дышали, переживали самые различные эмоции – все это и есть жизнь!
Может необычность сегодняшнего дня заключается в особой форме его проведения?!
Летописец Дарья Черенкова
5 июля.
Для меня этот день начался с ночного разговора на волнующие большинство темы: ЕГЭ, выбор будущей специальности и попытка осознания того, кто кем хочет быть.
После бурного обсуждения, закончившегося ближе к 2 часам ночи, первая половина дня для меня представляла собой ничто иное как сон с перерывами на еду. Правда, был еще урок третьей группы, который я тоже успешно проспала(простите).
В очередной раз проснувшись, чтобы поесть, я почувствовала то, о чем вчера говорила Даша - мне надоело валяться в кровати, и я хотела наконец-то что-нибудь сделать.
Надеясь на какие-нибудь активные действия, выдвинулась на Зайчики. О них мне неоднократно рассказывали Даша и Мариам, и как это обычно бывает, вызвали у меня интерес к этому месту. Хотелось поскорее увидеть остров своими глазами, и либо подтвердить услышанную точку зрения, либо опровергнуть ее.
Экскурсия подняла всем настроение.
Дорога по морю на уже почти родном Печаке еще раз показала живописные виды Соловков, о которых нам так воодушевленно рассказывал Валентин Алексеевич. Плывя на остров,я поняла, что он был абсолютно прав, говоря, что жизнь слишком коротка и нужно прожить ее в окружении красоты.
Я смотрела на море, и чувствовала в нем гармонию.
Оно наполняло и меня чувством гармонии и любви ко всему окружающему: к ветру, который продувает тебя насквозь, к чайкам, привыкшим к подкормке от туристов и потому летающим у нас над головами и, виднеющимся вдалеке, многочисленным островам.
Экскурсия на остров подняла всем настроение
На обратной дороге так и недождавшись активной деятельности, я решила, что этот день предназначен для релакса и созидания, чем я и занялась, но нежданно-негаданно из нирваны меня выбили крики рядом сидевших товарищей.
Оказалось, что, наевшись хлеба от туристов по пути на остров, чайки открыли на них своеобразную охоту.
Летописец Дарья Насиббулина

6 июля.
Подъем. Завтрак. Идем куда-то. Экскурсия. Кельи. Монастырский быт. Александр Яковлевич. Благодарности. Долбленка. Меня отметили в хорошей гребле. Бегали за козами. Где дом Валентина Алексеевича? Нашли. Бордовый. Лестница. Дверь. Обмен тортиками. Праздничный обед. Сборы. Москва-Соловки-Москва. Финальные тексты. Уют. Слезы. Объятия. Мороженое с фруктами. Сборы. Отъезд. Прощание с Дашей и Мариам. Песни на Косякове, песни на вокзале. Злые люди в поезде. Храпящие люди в поезде. Орущие дети в поезде. Уже жалеешь, что Соловки остались позади. Снова слезы.
Летописец Екатерина Захарова

 

Возврат к списку

ОТИМК, 2005—2009
otimk52@gmail.com