Отделение теории и истории мировой культуры в Гимназии №1514 (52)
 

Соловецкая летопись 2017

17 Июл 2017

26 июня

«Мы ехали, приехали, не уехали, занули на нарах»

- Прасковья Ильинична М.

Вчерашний день поразил нас бальмонтовским «разнообразьем многогранности» наших действий - откроешь ли глаза и сердце радостно забьется с упоением и благостью при виде милого друга нашего - Татьяны, полной житейской неисчерпаемой мудрости; - будешь ли спать весь день, ни о чем болтать и не нарочно кидать еду на пол вагона – совершенно все вселяло в нас небывалое воодушевление. Встретив утро, день, вечер, мы после сошли с поезда. И вот, когда белье было сдано, рюкзаки надеты, школьники спущены, мы двинулись к автобусу под предводительством человека, съевшего восемь бутербродов (записано по ее словам). Пока мы ехали, уставшие, но переполненные ожиданием конца, взор наш радовали коровы, радуги и покосившиеся заборы. Но и по прибытию наши приключения не уменьшились – наивно ожидая готовности команды катера для интригующего путешествия на корабле ночью с обещанной большой вероятностью проявления морской болезни, мы, ничего не подозревая, подождали двадцать минут. И еще двадцать минут. И еще. Пока высшее руководство пыталось решить проблемы по мере их поступления, драматический пейзаж вдохновлял детей на побегать по причалу, попшикаться с ног до головы (и задохнуться потом в парах) и полистать немного книжку. Как выяснилось, что сегодня мы не уедем, смирившаяся команда отправилась спать на палати в женскую и мужскую паломническую соответственно. Было очень светло, чай не выпит. Все болтали в голос, на трехэтажной кровати умещалось по девять человек, но все же мысль о том, что наш морской утренний круиз назначен на 6.30, вдохновляла нас на заснуть поскорей.

Летописец Софья Вишневская

27 июня

Пребывая в полном неведении о пробуждении оставшейся части команды, автор считает нужным сообщить, что утро в женской паломнической началось с оклика настоятельницы, призывающего пробуждаться. Собравшись наскоро (т.е. умывшись в рукомойниках и выпив друг у друга чаю), отважный отряд бойцов пошел ждать у моря кораблик и пытать судьбу второй раз. Ожидаемые кораблики в количестве двух штук приплыли, ровно (почти) разделив путешественников на две группы. Так как географическое положение острова не располагает к стаблильной поставке продуктов, то группа малого катера наслаждалась приятным соседством с ящиками огурцов, помидоров, персиков и черешенки. Дальше автор счел нужным привести воспоминания дорогого друга, который стенографировал обстановку с другого корабля:

«Под самый модный музон мы отправились на соловецкие острова на крошечном катерке, водитель которого был уверен, что мы «бухали всю ночь», и смогли получить невероятное удовольствие от волшебного сна на воде».

Летописец Софья Вишневская

28 июня

Солнце моё, взгляни на меня. Где же ты, солнце? Все думали, что тебя сегодня не будет, но ты всё равно появилось. Мне интересно, все ли вообще понимают, где мы находимся? Все ли думают о том же, о чем думаю я? Или замечают вещи, которые замечаю я? Сегодня весь день небо было заполнено такими тяжелыми яркими облаками, они были так низко, как будто мы заперты на этом острове – вокруг только эти старые дома, погруженные в невыносимую серость и мы. Детская площадка кажется настолько пустой, будто на ней никогда не играют дети, будто вообще никого тут нет, кроме нас. Нравится вам такая тишина? Видимо, нет, раз ваш смех старается заглушить её, а в ваших мыслях заключен только ваш собственный дом. В результате оказывается, что это место сильнее нас самих, а нам остается только каждый раз восхищаться, забывая про свое высокомерие. Разве это не магия, когда ночь просто исчезает, а круглые сутки проходят как день? Разве это не удивительно, когда ты понимаешь, что люди жили тут столько лет назад и считали магией то, что ночь просто не наступает? Столько лет назад человек удивлялся тому, чему удивляюсь я сейчас. Разве у вас не появляется это чувство – насколько мы ничтожны по сравнению с природой? По сравнению с тобой, солнце. Потому что, когда ты появляешься, мы больше не боимся быть запертыми, мы чувствуем себя сильнее, а ты позволяешь нам это чувствовать. Видимо, к нам опять возвращается наше высокомерие, и мы опять перестаем замечать детали. Например, как веселятся дети на этой детской площадке, как же они радуются нашей природе, как никто больше. Как же они смеются, видя бегающего теленка или червя. Столько всего может заставить человека восхищаться и чувствовать что-то большее, для этого совсем не нужен интернет или смех, или музыка. Вопрос в том, хотите ли вы сами это ощущать? Я хочу.

Летописец Василиса Лукьяничева

29 июня

Хочешь, я расскажу тебе об одном месте? Там круглый год можно не убирать свой пуховик, ведь холодно бывает и летом. Там ночи нет, а есть лишь день. Так странно проснуться ночью и понять, что в комнате по-прежнему светло. А еще есть море. Такое холодное, синее и волнующееся.

Твой распорядок дня там прост. Вначале завтрак и путь к раскопу. Долго идешь, не замечая времени. Приходишь и копаешь, затем ровняешь и вновь копаешь. Находишь отщепы и сколы кварца, а если повезет, то даже керамику. И так ты копаешь 4 часа. Затем путь домой и обед. После обеда поход в музей или монастырь. Потом ужин и иногда даже душ в соседней гостинице. Вечерний просмотр спектаклей. Отбой.

Знаешь, там есть монастырь с многовековой историей. С историей… Большинство источников безвозвратно утеряно в советские годы: в годы ГУЛАГа и войны. Фрески, иконы, колокола… А история монастыря действительно богата. Отсюда на пост митрополита Московского и всея Руси был приглашен Филипп. Сюда бежали многие староверы во время церковного раскола. Сюда также ссылали политических преступников. И вот ты гуляешь и смотришь на голые белые стены. Конечно, первоначальный их вид был именно такой, но ощущение пустоты и разоренности тебя не покидает…

Со стены монастыря открывается вид на море. И по дороге на раскоп открывается вид на море. Да практически везде здесь открывается вид на море. Ты замираешь на минуту, не в силах отвести от него глаз. Нельзя сказать в этот момент, где ты находишься. Это будто уже и не твоя родная Россия, но и не какая-либо другая страна. Думаю, ответ прост: это край света. Он не единственный в мире, но, безусловно, один из самых зрелищных.

Ты знаешь это место? Нет? А я знаю. Это Соловки.

Летописец Анастасия Гостюнина

30 июня

Утро началось с завтрака, нет, утро началось с чистки зубов, нет, сегодняшнее утро началось маленького диалога:

- То есть, кто раньше проснётся, тому и достанется самая толстая колбаса?

- Вот именно!

Эти две реплики были настолько громкими, что разбудили добрую часть дома. А вот уже после была и чистка зубов, и завтрак – манная каша, увы, без комочков, зато с курагой.

Затем пошли на раскоп, и началась напряжённая работа:

- Хватит болтать!

- 147

- У кого есть находки?

- Осторожно, керамика!

- 133

- Петь, отмерь этот камень

- Да где же тут материк!

А дома нас уже ждала Полина Николаевна.

После обеда – свободное время. Кто-то сел за книжку с криком:

- Ох, ё, тут 120 страниц!

Некоторые пошли на футбольное поле, где разыгралась настоящая нешуточная борьба:

- Оп, молодец!

- Ох, ё-моё!

- Отлична!

А кое-кто пошёл, а, впрочем, пока не время, не время раскрывать сюрприз. Пусть интригу подогреют урывки из их диалогов:

- Встань сюда.

- Дебилы…

- А я без платка.

- Хватит венки плести!

- Мне тошно.

- Осенью 37-го…

После ужина – просмотр фильма. Все сидели молча.

А потом всем классом пошли на берег моря, но это уже история следующего дня, из которого уже доносятся звуки гитары:

- Так природа захотела, для чего не наше дело…

Летописец Елизавета Новокрещенова

«Солнце ещё не село. Собственно, оно вообще никогда тут не сядет» Андрей

Лета 7525-го года последнего дня июня мы всё ещё были на Соловках. В какой-то момент я перестала смотреть на время. Не знаю, в какой, ибо также не посмотрела на время. Сидя сейчас на крыльце вдруг подумала, что, если для того, чтобы понять Ферапонтово, надо стоять, то для того, чтобы понять Соловки, надо идти. И мы шли сегодня в тщетных попытках. Монастырь требует одиночества.

С утра на раскопках Александр сын Яковлев вновь выразил мне своё презрение. И тогда я, прежде вырыв себе почти-могилу, вызвалась уйти готовить суп. И мы шли. Как-то правильно шли. Шли, шли, шли, пришли, отправили мыть кан, ушла, шла, помыла, пришла. Встретила Полину Николаевну. Но она ушла искать себе жильё. Пришла Аня с кучей бутылок тархуна. Пришли люди с раскопа, жалуясь на скудность находок, голод и отсутствие возможности говорить. Монастырь требует тишины, но не раскопки.

Отобедав великолепным супом, мы ушли в паломнический душ. И мы шли, шли, шли, пришли, помылись, ушли. В ходе пути нашего мы встретили море. Там нельзя было не посидеть. Море требует песен.

А потом мы ушли, и шли, шли, шли, пришли. Придя, мы сразу ушли. Ушли в монастырь. Мычали коровы, мы шли, я читала монолог Пимена в темнице… По описанию создается впечатление, будто все эти дороги очень длинные, долгие, живописные и вдумчивые. На самом деле, нет, они просто живописные и вдумчивые. Иногда вдумчивые. Но всегда живописные.

Не знаю, честно говоря, что надо писать. Вот сейчас сидим смотрим фильм. Я полюбила мыть каны: идешь себе в одиночестве по городу, вокруг бегают дети, а потом ты обливаешься с ног до головы ледяной водой, потому что половник под большим напором мыть как бы не очень то удобно. Песен у костра очень не хватает. Вот больше и поведать, пожалуй, нечего.

Летописец Прасковья Морозова

1 июля

День… сложно уже сказать, какой по счету, ведь кажется, что мы здесь как будто бы очень давно и как будто бы даже на своем месте.

Встаем раньше все, и, пока весь дом спит, выползаем из спальников украшать крыльцо ко дню рожденья Саши, готовить стандартный набор каша/бутерброды и будить всех песней. Завтрак, крыльцо, подарки, анекдоты. Дорога на раскоп. Лопаты, кварц, песок, комары. Все привычно-монотонное. Уходим с раскопа готовить обед и, уже по доброй традиции, чистим картошку под музыку. Дежурство, разговоры, окрошка, а после - сто слоев теплой одежды, чтобы добраться на кораблике до Заяцких островов. Владимир Владиславович задорно машет с пристани рукой, и мы отправляемся. Ветер, солнце, синее-синее море, острова вокруг. Приезжаем на Зайчиков, гуляем по деревянной тропинке среди мха и камней, шутим про зайцев, путешествующих на льдинах. Слушаем экскурсию относительно внимательно. Может, не очень внимательно. Всех немножко разморило, и хочется спать. Возвращаемся домой на ужин. Тортики, усталость и все-таки опять шутки, шутки, шутки и разговоры. Хочется остаться дома и завернуться в спальник. Но надо идти дальше, и мы вылезаем, чтобы снова открывать для себя остров. Наш новый товарищ, Валентин Алексеевич, который неожиданно быстро запомнил практически каждого из нас, водит нас по лесам и учит житейским мудростям. В какой-то момент стоим на берегу, смотрим на закат, и кажется, будто на свете просто не может быть такого зеленого леса, бескрайнего моря и яркого солнца.

Кажется, уже почти получается прочувствовать. Понять. Стать частичкой этого места. И на это у нас еще есть немного времени.

Летописец Татьяна Ведерникова

2 июля

Введение (пролог).

Если бы меня попросили написать курсовую работу на тему: "Как мы провели 2. 07. 17", то я сделал это примерно так: в актуальности значилось бы, что день 2 июля 2017 года от Рождества Христова (7525 от сотворения мира; 2560 BE и проч.) будет всего один раз в истории нашей цивилизации; проблемой бы стояло что-то вроде: «как мы не устали идти 22 км; как перейти на Муксолму в прилив»…

Однако я не стану этого делать. Я просто напишу про день. Во всяком случае, если меня упрекнут в том, что я сильно растянул свою историю - отговорка у меня есть - я ещё ни разу летописью не занимался.

Курсовой - да, летописью - нет. Так что будь, что будет.

Глава 1. Утро.

Как говорит моя тётя: "Две вещи могут вывести из депрессии - чашка чая и Нобелевская премия".

Хотя депрессии у меня не было, первым пунктом я смог довольствоваться сегодняшним утром. О втором воображал на раскопе, но об этом позже.

Это самое вялое и бесконтрольное утро за всю нашу поездку, исключая, конечно же, утро в поезде. Случилось это по причине похода части наших руководителей в монастырь на воскресную службу. Хотя, конечно, завтраку на столе это появиться не помешало, чем все были довольны.

Далее был приведён в исполнение бригадный метод, предложенный Борисом Александровичем ещё 3-4 дня назад.

Группа на добровольной основе поделилась на две бригады. Одна, в составе которой был и ваш скромный повествователь, двинулась на раскоп, а вторая осталась дома, одни - выжимать из себя все соки, дабы вжаться в сроки и сделать проект, другие же были привлечены на работу по хозяйству.

Вокруг лес. Под ногами шуршит белый песок. Ты идёшь, чтобы искать осколки давно забытого времени. Идёшь с желанием, разгребая почти такой же песок, как и под ногами, услышать металлический скрежет, лёгкий и мгновенный. Для каждого этот звук звучит по-разному: для чёрных копателей это был бы звук наживы, сопоставимый разве что со звоном монет и хрустом купюр. Для археолога это звук, сопоставимый со звуком вылетающей пробки из бутылки шампанского. Ну а для нас этот звук удачи, звук твоего личного, маленького достижения, голос фортуны, который шепчет: везёт тебе сегодня, брат.

А потом ты приходишь на раскоп. И роешь. Если роешь достаточно усердно - быстро добираешься до нужного уровня. Хотя нам известны случаи, когда отсутствие материка и присутствие энтузиазма приводили к попытке самым коротким путём добраться до тихого океана. Но это не сегодня.

Сегодня было так: сначала мы просто копали, а про нобелевскую премию я вспомнил, когда А.Я. Мартынов произнёс фразу: "...за 35 лет такое вижу впервые", и показал на развал дна сосуда.

И почувствовав себя группой Шлимана, мы стали копать дальше, с большим рвением накопать что-то похожее.

Впрочем, помимо постоянных криков: "Петь, свободен?" и программы реновации для жуков, мы занимались ещё и отражением яростных атак целых эскадрилий маленьких назойливых насекомых, которым было плевать на вылитый на куртку баллончик средства, и они садились на всё, что открыто их взору.

Очень вовремя приехала какая-то экскурсия, которой АЯ с удовольствием показал наши достижения.

Близился обед. Наша группа начала делиться: ударная часть бригады, вместе с реечником и чертёжником бодрым шагом двинулись на обед, мне же выпало счастье посетить переговорный камень, но выпало и несчастье - я ничего на нём не разобрал, да и Катя с Б.А. тоже.

И снова белый, приятный песок, снова домой.

Глава 2. День.

Обед. Горячая еда. Добавил сметанки, и совсем здорово. Ещё и салат. Вообще обед был чудным. Правда счастье наше было не таким уж долгим: мы двинулись снова, на сей раз все, и на сей раз далеко. В 16 часов мы зашагали по дороге в лесах до острова Большая Муксулма.

Это место напоминает мне волшебную страну. Только тут дорога из битого кирпича, и ведёт она не к городу из мрамора, а к хорошо укреплённой крепости, грозной, но ныне мирной.

Лес и дорога в лесу. Первая верста, вторая, третья... песок сменяется грязью, грязь - водой. По ходу дела отмечу, что двигались мы, основываясь на тактике: нет леса - нету интереса. Такую тактику избрал наш проводник - Валентин Алексеевич, и мы следовали ей беспрекословно.

Топаем через лес, временами огибая лужицы с водой и грязью. Временами видим палки, лежащие в колее - памятник чьего-то мужества и нечеловеческих усилий в борьбе с природой и распутицей в частности. Увековеченные в земле минуты и часы битвы с ненастьем небес и грязи мы оставляли нетронутыми. Ход тихий. Идём медленно, растягиваемся, расползаемся по красивому пейзажу. Дошли до болот. Обувь перестала шуршать, и начала хлюпать.

Предел нами огромная каменная гряда, обдуваемая всеми ветрами с запада на восток, сооружение великое и старое.

По ней нас вёл Валентин Алексеевич на остров. Собственно, дойдя до острова, мы перекусили (к великому счастью для наших желудков), развернулись и потопали назад. Тем же путём.

Глава 3. Вечер.

Северо-западный ветер пробежался по листве кустов и деревьев. Тот же путь. Та же дорога. Только солнце уже не освещает путь, а еле-еле пробивается через листву. Небо алеет. Наступают сумерки, заменяющие тут ночь.

Ежеминутно сокращая популяцию зудящих вампиров, мы пробивались через болота, уже принимая как очевидное воду в ботинках. Птиц не слышно. Слышно только: "ззззззззззззз".

Снова лес, дорога, лес.

Тактику все забыли.

Растянувшись, как срок сдачи стадиона «Динамо», мы топали несколько часов по грязной, а потом и пыльной дороге.

Было половина двенадцатого, когда усталый хвост бригады горе-археологов перевалил за порог.

Ужин. Горячий и вкусный ужин. Тихо мечтая о нём, мы и шли.

И под конец - самая великая роскошь - баня.

Словом, день выдался тяжёлым. Группа уставших детей свалилась спать далеко за полночь. Спать, как обычно, неудобно, потому что солнце, тихо смеющееся над нами из-за горизонта, не призывает тьму, и свет всё ещё владеет небом.

Но таков север. Таковы Соловки.

Летописец Андрей Труфанов

3 июля

Озера, каналы,
Лесные массивы
Я – землекоп,
Но гребу красиво

В утро третьего июля – если бы точнее, в девять, – на ступенях магазина соловецкого райпо, собирая понемногу все оставшиеся силы представители ОТИМКа снова тронулись в поход. По дороге до причала мы прошли через поселок, комариные угодья миновав не без потерь – и пока мы изучали сеть проливов и озера нам навстречу вышел белый и весьма пушистый зверь.

Мы отправились в дорогу, взяв всего четыре лодки, три весла да пять жилетов – впереди водоворот; выгребали основными, Паня правила коротким, и тихонько набирала лодка свой привычный ход.

Мы сменяемся на веслах, мыс меняется на остров, мысль слоняется безмозгло – отдыхает от забот; там, где узкие каналы, остальных мы догоняли. – Здесь вода почище, Соня – кружку вытяни за борт!

Выйдя на сухую землю и оставив лодке – берег, а Владимир Владиславовичу – кан, мы пешком пошли на гору, ноги и судьбу доверив одному из соловецких могикан.

Скажем, Герман и Савватий – прямо сразу, с парохода, – разобрав свои тугие рюкзаки, в благодарственной молитве замирали на полгода (а еду им приносили рыбаки).

Ну, а мы идем на гору, где в названии – секира, где повинной головы не ведал меч. И какая в этом польза, что с нее видать полмира, если мира мы не в силах уберечь?

После сытного обеда по закону Архимеда полагается, конечно же, грести. Наступает возвращенье. Кое-где уже лучей нет. Путь кончается. Печенье тоже. Аня, не грусти!

Тань, поможешь мне на веслах? Мы пойдем в пираты после: нет открытого листа на абордаж. Мы почти сошли на берег. День прошел, но кто проверит? На раскоп в душе согласия не дашь.

Летописец Егор Кокорев

4 июля

Кажется, один из самых спокойных дней за поездку… Встать было очень сложно. Всем. А потом начался день. Для кого-то – последний день на раскопе, для других – новое утро подготовки по заданиям. Монастырь, залитый солнцем, одуванчики, кажущиеся кусочками солнца… Кошка, путешествующая за тобой по монастырю и пытающаяся съесть твою кровную булочку прямо через пакет…

К обеду приходит осознание, что это предпоследний день, завтра – уезжать. Слушаю разговоры. Планы, планы, планы. Помыться-поесть-поспать. Актуально, как никогда… Но, кажется, думаешь не только об этом. Не хочется уезжать, не хочется терять что-то, чему не знаешь названия. Это небо и море действует, как черная дыра: засасывает без возврата, поглощает. Смотрю вокруг и чувствую, что будто слилась с Соловками.

Вечер. Кухня. Гитара. Закрываю глаза, и через две минуты теряю будто бы точку опоры. Действует ли так музыка, атмосфера или что-то еще? Не знаю, но кресло, вроде бы твердо стоящее на полу, кажется, исчезает, и я будто зависаю в воздухе без связи с внешним миром, кроме гитары и голоса.

Что ж, вот и первый урок, первые плоды чьих-то, пока не моих, трудов. Игра, сопровождаемая криками, спорами, бурчанием «меня бесит эта презентация…»… И отрыв в баллах – всего сотня. Как, ну как такое возможно? Магия Соловков, не иначе.

Урок окончен. Звонка нет, зато есть шорох сборов на улицу. Идем в музей. Корабли-навигация-пОмОры-пОмОрки-вилы…

Возвращаемся домой. На момент написания этих строк время – 21:20. На крыльце дочистили (наконец) картошку, на кухне режут колбасу, к десяти есть надежда на ужин…

Летописец Александра Маркичева

5 июля

Мы совсем теряем счёт времени и дням. Мы, непонятно каким образом, вжились в это место, стали его частью, как и оно стало частью нас. Несмотря даже на то, что половину того, что является неотъемлемой частью истории острова узнали лишь сегодня: Вся мерзость и ужас гулагов, того времени и тех людей. Как сказали многие из нас на подведении итогов, непонятно, каким образом может все так цвести и развиваться там, где на квадратный метр земли приходилось столько бесчинств и насилия. Наиболее точное замечание было сформулировано Полиной Николаевной: "как в бывшем лагерном бараке могут продаваться такие вкусные булочки с повидлом?".

Хотя, наверное, этот эпизод истории оставил на островах свой отпечаток: Соловки встречают своих гостей пусть и монументальным, но бледным и наводящим тоску на городского обывателя, зрелищем.

После музея гулага мы направились домой, где нас ждали два урока и подведение итогов нашей поездки. Однако наивен тот, кто полагает, что это означает, что весь ближайший день будет проведён дома - группа, рассказывающая про патриарха Филиппа и его взаимоотношения с Иваном IV, умудрилась вытащить нас в монастырь на исторический квест по всей его территории. Следующий урок также прошёл на "ура" и поспособствовал осмыслению и запоминанию информации о церковном расколе.

Абсолютно каждый высказал своё мнение насчёт поездки во время подведения итогов, практически у всех сложились с этим местом положительные эмоции и воспоминания. Вспоминая сейчас наше время там, в голову приходят две мысли: какой-то очень долгий сон в рамках всего одного дня и что-то, что очень нужно было сделать. Соловки действительно кажутся сейчас очень важным опытом, в то же время отличным временем, проведённым с, как кажется, совсем уже близкими людьми.

Впереди катер с забавным водителем, поезд и Москва со своей суетой. Потом - лето, потом - одиннадцатый класс, потом ... жизнь!

Летописец Петр Коган

 

Возврат к списку

ОТИМК, 2005—2009
otimk52@gmail.com