Отделение теории и истории мировой культуры в Гимназии №1514 (52)
 

Соловецкая летопись 2015

5 Июл 2015

29 июня
День начался с раскопок. Уже четыре дня мы копаем, разговариваем об искусстве, о поступлении и вот наконец-то находим отщеп на нашем участке, первый за три дня. Очень удачно. Затем экскурсия.
Очень часто о Соловках говорят как о месте с прекрасными пейзажами, где ты можешь любоваться природой и посещать какие-то интересные места. Но Соловки это место, где люди жили и боролись за жизнь и где они погибали. Теперь, проходя мимо всех домов, я думаю о том, что они были построены руками заключенных, которые, возможно, похоронены под ними же. Среди тишины и безмятежности, которая царит на Соловках, страдали люди.
Затем была вставка. Очень интересна фраза одного художника: «Соловки не изменяются: какими они были три года назад, пять лет назад, такими они являются и сейчас». Может быть это и правда так. Какими они были при строительстве монастыря, при расколе, при лагерях, такими они и остались, такими и будут через десятки и сотни лет.
Закончить я хотела бы фразой, которую я увидела в музее, посвященном истории лагерей и тюрьме. «Уже тогда я смутно предчувствовал, что Соловки станут зарубкой, вехой в истории России. Символом ее мученических путей». (О.В. Волков)

Летописец Диана Чвирова

30 июня
Я заметила, что на Соловках я все воспринимаю по-другому, больше хочется слушать, меньше говорить. Так что сейчас мне хотелось бы рассказать о звуках этого дня.
Первым, что я сегодня услышала, был топот ног дежурных. У меня, как и в каждое предыдущее утро, возникли мысли о том, как же чудесно, что я могу еще немного поспать. Затем, уже на кухне, меня встретила музыка и ленивый утренний разговор о том, какая же мелодия может по праву считаться идеальной для утра. Это навело меня на размышление о том, насколько по-разному у каждого начинается день. У кого-то неспешно, лениво, тогда этот человек предпочтет спокойную, лиричную мелодию. Однако у других, боюсь, что таких людей среди нас большинство, день начинается с мучений, ведь никогда невозможно выспаться. В таком случае хочется послушать что-нибудь бодрое, что поможет разогнать сон. Нам же удалось совместить несовместимое: после немецких маршей мы слушали реквием Моцарта.
Дальше был топот, думаю, что больше всех шумела я сама, много раз вернувшись то за тем, то за другим.
Потом долгая дорога для раскопок - болтовня ни о чем, опять Моцарт.
Затем знакомый с детства звук лопаты, скребущей песок, крики: «Где топор?!», радостные возгласы тех, кому повезло что-нибудь найти. В перерыве – шум ветра колышущихся деревьев, голоса в отдалении.
Снова стук лопат, радостные и не очень возгласы, «АукцЫон».
Дорога домой – снова болтовня, шум волн, крик чаек. Дома встречает гул голосов, который после долгой дороги от раскопа немного непривычен, но совсем скоро я к нему присоединяюсь. После обеда, во время дороги до озера – «Белая гвардия»; думаю, что именно их песни точнее всего отражают сейчас мое настроение. Снова крики чаек, шелест листьев, тихий звук воды, бьющейся о камни. Непонятно что писать. Дома начинается урок: приходится молчать, пока одноклассники рассказывают о средневековом монастыре. Когда после урока начинается игра, разгорается жаркий спор - все пытаются перекричать друг друга, я тоже кричу. Дорога к морскому музею – опять шум листвы, снова чайки. Экскурсия – голос экскурсовода, от которого хочется улыбнуться. И снова дом, и снова гул.
Летописец Ольга Макоед

1 июля
Дорога на Муксалму.
А что бы вы сделали, если бы знали, что завтрашний день станет последним для вас?
О выборе.
Мы стоим на крутом берегу, сгрудившись в одну большую кучу вокруг поросшего мхом камня.
На грубой поверхности виднеются несколько строк , которые оставили после себя заключенные Соловецких лагерей.
Номер лагерного отряда, фамилии: Короленко, Лихачев…
Уже после, спустя много лет Лихачев станет известным академиком, автором множества трудов, посвященных истории русской культуры, завоюет признание крупной аудитории – все это впереди. А пока что, Дмитрий Сергеевич Лихачев - один из нескольких сотен политзаключенных в Соловецком лагере особого назначения. Вокруг непролазные заросли, омываемые со всех сторон ледяными морскими водами, впереди – череда ничем не отличающихся друг от друга каторжных дней, каждый из которых может стать последним.
И вот, в один из таких дней, опасность приблизилась на критическое расстояние.
- Дима! Д-и-м-к-а-а! Ты в списке, в списке числишься! Понимаешь? На расстрел… Дима-а-а…тебя стрелять, стрелять тебя будут завтра. Бежать!.. У-у-у… Бежать, куда бежать-тоооо! Спасайся, Димка-а-а!

Спасаться. Бежать. Глупость! Некуда бежать, сунуться некуда… Укрыться, выждать…Толку! Ночь, день, еще день… не все ли равно? Все одно – конец. Ночь в безопасности – назавтра ты жертва исполнения приказа.
Ведь сколько мыслей, надежд сколько невысказанных слов, не начатых дел.
Многое делалось, но что останется из того, что делалось? Станет ли тот человеческий срок, что ничтожно мал, вкладом в огромный жизненный круговорот событий? Будет память, да будет ли…?
Та ночь стала знаковой. Приговора удалось избежать, вовремя укрывшись. Под прицелом оказались близко стоящие по списку: приказу не важно – кого, не важно, чей выбор и чьи мысли.
Вдогонку той ночи высечены были буквы на поросшем мхом камне, стоящем на крутом берегу.
Лица сосредоточены и молчаливы, каждый погружен в себя.
Cовалев, наш проводник, говорит о выборе, который приходиться делать каждому человеку изо дня в день на протяжении всей жизни. Зачастую процесс принятия выбора остается незамеченным, однако именно такие, каждодневные решения формируют нас самих и наш жизненный путь.
Если срок невероятно мал? Какой камень найдете вы? В каком выборе останется память о вас?

О преодолении.
После остановки и раздумий мы продолжаем наш путь.
Подобные размышления не донимают, когда события протекают чинно и размеренно. Подобных размышлений стоит ожидать в тот лишь момент, когда намеренно пытаешься испытать привычную зону комфорта, бросаешь себе вызов.
В рамках этой логики, каждое путешествие, даже самое незначительное, например, нынешний четырехчасовой путь до Муксалмы, является для меня своего рода вызовом.
Говорили о высоком – хочется тянуться к светлому, и первое время ты двигаешься вперед будто с крыльями за спиной. Хочется всех любить, лица спокойны и чисты. Немного погодя первоначальный задор стихает, приходится чаще делать остановки, постепенно начинаешь чувствовать пробуждающуюся усталость.
Наконец, приближается тот отрезок пути, когда физическое утомление берет верх над внутренними переживаниями. Ожидает обратная дорога, новый путь в несколько часов. О каких размышлениях может идти речь! В-ы-ы-бор! О высоком! Ха.
Невольно отвлекшись, ты ступаешь в болотную жижу ногой и проваливаешься вниз чуть ли не по колено. Оставшуюся часть неблизкого расстояния придется пройти, хлюпая грязью и водой. Любить уже хочется не всех, лица хмурые. Себя тоже любить не хочется, в голову лезут разные мысли о том, что дернуло вообще в эту затею ввязаться. Кажется, сил совсем-совсем не осталось, все же проходишь еще немножко, и… Ого, будто становится чуточку легче, и еще, и еще… но ведь ты все также идешь! Вот тут и настает тот момент, ради которого стоит начинать любое движение.
Преодолел себя – вновь хочется к светлому, и крылья будто никуда и не девались. Двигаешься дальше и снова думаешь о выборе, теперь уже не только о мысленном, но о том, что в поступках и делах. Потому что бросил вызов, сделал – теперь будет возможным и то, что после перейдет в память.
Близится дом, лица усталые и счастливые. Уже точно знаешь: впереди еще много подобных путей и размышлений, долгих и не очень, и каждый раз новое преодоление себя, потому что без этого не можешь, потому что делаешь выбор.
___________________________________________________________________
А что бы вы сделали, если бы знали…?

Летописец Елизавета Глушко

 

Возврат к списку

ОТИМК, 2005—2009
otimk52@gmail.com