Отделение теории и истории мировой культуры в Гимназии №1514 (52)
 

Ферапонтовская летопись

19 Июл 2015

18 июля

Расскажу я, прежде всего, об утре сегодня. Меня, как и всех остальных, подняли в 5 утра. Поднявшись, будучи еще очень сонным, я поел и собрал свои вещи; после я начал смотреть в окно, — все, что было дальше 20-30 метров от поезда, скрывал туман. Около шести часов мы все, оставив вещи в здании вокзала, ожидали на улице Петра Алексеевича, и, дождавшись, отправились знакомиться с Просыпающимся Городом, выйдя в итоге к площади на берегу реки. Знакомство получилось вполне приятным, — город мягко освещался рассветным солнцем и был тих; пейзаж, открывавшийся с той площади, был красив, — над зеленью крон возвышалась ветхая церковь, еще очень красивая, и это отражалось в едва колышущейся речной глади.

Вскоре все собрались для того, чтобы поделиться впечатлениями, а после обсудить архитектуру стоящих поблизости собора и нескольких церквей; после мы пошли обратно к вокзалу и часов в 8 расположились в автобусе.

Когда автобус тронулся, я заснул часа на два и проснулся минут за 15 до приезда; по приезду же мы начали заселяться, и мне с еще тремя ребятами досталась комната на третьем этаже с красивым видом на озеро. Около полудня все двинулись к монастырю, и мне удалось выехать на самокате Петра Алексеевича. Погода была весьма приятна, — солнце щедро одаривало нас теплом, ни одной тучки на небе. В самом же монастыре нас ожидала полуторачасовая экскурсия, бывшая весьма познавательной, но в тот момент я был сонным и уставшим, поэтому не мог воспринять всей информации; но когда я вернулся в дом, я увидел две приятные возможности, — искупаться и пообедать, ни одной упущено не было.

После обеда все мы собрались в зале, и девятиклассникам объяснили основы проведения экскурсий и рассказали о типах музеев; так же была объявлена «Игра в истории».

Поясню же, что за игры в истории. Сначала девятиклассники были разделены на 8 групп по 3 человека. И каждая из этих групп – это экскурсоводы, а остальная аудитория – экскурсанты, играющие роли людей с пляжа, бизнесменов, рабочих с хлебного завода, детей  7-10 лет, турецких искусствоведов, нано-техников, паломников или же школьников-подростков. Игра вышла весьма потешной, но, как позже выяснилось, потешной она быть не должна была. По окончании ее Старший совет определил 9классникам кураторов. Позже, когда все снова собрались, кураторы были названы, дежурства были распределены, и был выбран летописец, чье произведение Вам сейчас зачитывается.

После собрания мы разбрелись по комнатам, и я, как только выключился свет, заснул.

Изначальная версия была отредактирована.

Летописец Косович Артём

19 июля.

Проснулись от того, что ЮА звала нас на зарядку. Быстренько собравшись, мы вышли на улицу.

Даня чем-то напомнил Павла Львовича. Поели и отправились в Ферапонтово. Пошел дождик. Дождь. Ливень. Все промокли до нитки, даже те, которые были в дождевиках. Прятались под зонтами. Недолго мы мокли, приехала спасительная Анна Павловна, и мы погрузились в машину. Приехали. Ждем остальных и сохнем. Высохли. Пошли осматривать Трапезную. Петр Алексеевич рассказал обо всех экспозициях. Это очень полезная информация. Вернулись. Работа с кураторами и свободное время. Катамараны – классная вещь.

Летописец Платонова Мария.

Непозволительная роскошь – проснуться в полдень в полупустом доме под бубнеж и смех кураторов. Надо готовиться к экскурсиям, к проверке девятых, к худшему. Мне стыдно. Больше не буду.

Маша – человек с большой концентрацией золота в душе. Гречки осталось достаточно молока – совсем немного. Поздний завтрак – последнее предупреждение.

После обеда команда поделилась на парочки и пошла переговариваться, проговаривать и «доизучивать».

Бриллиантов регулярно покидал книжную полку. Повторение. Проверка. Подготовка плавно перешла в свободное время, книжные листы сменились мокрым местом. Или это Анна Павловна подговорила детей и сбросила меня в воду? Или это Аня полетела с криками вслед за мной?

Анна Павловна, это война.

Свободное время продолжилось. Ужин уже стыл в тарелках самых голодных, а Эндже все пыталась угадать, что я – зависимый, а Миша – кавайный. Параллельно Даня изображал то ли комика, то ли придурка. В комнате гостил хаос. Играли в «Характер».

Гитара, Uno, Бриллиантов. Досуг смешивается с трудом, и получается однородная масса – выцепить из смеси что-то одно уже невозможно. Это и есть Ферапонтово. Запить эту однородную массу здешним лимонадом. Так – кайф.

Плач детей и капли в глаза, открытие купального сезона. Все это бодрит. Ферапонтово в принципе бодрит: лично для меня это курорт в компании близких людей. Старый друг или скоро им станешь, преподаватель или девятиклассник. Это пляж, не засоренный быдлом и попсой. Это приватный курорт. Это единение с группой крутых людей.

Пост-скриптум: Я сегодня прочел работу своей ученицы и оттуда узнал, что на все есть воля Господа.

Летописец Воробьев Кирилл, 13-4


20 июня





Страх. Ужас. Паника. Бегство. На тебя несется толпа мужиков с явным намерением нарушить приятную сухость. К счастью, ноги спасают от погони. Игра в мафию, волейбол, шутки, смех, подчинение курируемых, знакомство с новыми людьми, топот и громкий смех, проломленный мост. Кажется, кого-то снова лупят ракетками, традиции передаются из поколения в поколение. Всё-таки поездка в Ферапонтово в качестве десятки оставляет совсем другие впечатления. Даже фрески Дионисия запоминаются все и с первого раза, хотя в прошлом году казалось, что для выучивания требуется не один день.
С одной стороны приглушенный звук гитары, с другой пищат тихонько дети, вдали ребята делятся впечатлениями. Я счастлива находиться здесь, счастлива, что меня окружают такие люди. На самом деле настоящий страх в том, что когда-нибудь ты побываешь здесь в последний раз.

Летописец  Захарова Екатерина


21 июля

Четвертый день. Надо же. Кажется, прошла неделя. Сколько всего произошло. Каждый день по-своему насыщенный, как и этот. Утро, Юлия Анатольевна, зарядка, первый раз ее проспала, завтрак. Кириллов монастырь. Аида сказала, что от него веет Европой. Но мне так не показалось. Наоборот: крепость, церкви, озеро, группа туристов – искусствоведов-китайцев – по-моему, вполне себе русский пейзаж. Меня действительно тронули фрески в соборе. Они были очень необычными.

Хо-хо. Гора. Это был очень тяжелый подъем. Очень! Сначала мы шли весело и непринужденно, но недолго. Начали немного замедлять шаг, все устали. Но мы шли. Организму не хватало влаги. Скоро, казалось, что ноги уже не могут идти. Жажда. Нас всех мучала жажда. Вася и Алим чуть не сорвались с горы и не покатились кубарем вниз в пропасть. Недавно прошел дождь, и сейчас так скользко! Еще одна беда подоспела: воздух. Сначала мы пытались дышать как нам показывал Петр Алексеевич  - аэробным дыханием (ну или как он там его называл). Но потом поняли – так мы долго не протянем. Воздуха нам явно на всех не хватало. Мы быстро приняли решение: надо дышать по очереди. Дышали по парам. Вдох-выдох,  вдох-выдох. Илюшкин противогаз! Противогаз! Про-ти-во-газ! Фигурное катание, плавание, музыкалка, атлетика, мертвый голубь, художка – вся жизнь пролетела у меня перед глазами...а воздуха все меньше и меньше. Похороните меня за плинтусом.  Так. Но! Что? Что это? Неужели просвет? Я вижу, я вижу просвет. Хо-хо-хо! Радость, оживление, воодушевление, слезы – все это смешалось в глазах первопроходцев (или не перво- , но не суть). Ура!!! Кажется, мы у цели. Петр Алексеевич поздравил нас и мы быстро пошли обратно.  Ведь воздуха по-прежнему было мало. По дороге назад Лера чуть не наступила на огромного крылатого монстра цвета ржавеющего железа. Он был очень страшным! Чтобы не разбудить чудовище, мы тихо его обошли, прорубив тропинку немного правее. Вышли. Мы сделали это. Ох! Как же я люблю шуточки Петра Алексеевича!

А как же горящий от солнца апостол Петр, обмахивающийся веером -  Андрей Дмитриевич тоже не дремлет.

Шуточки! Больше шуточек! Новгородское метро. Опять я его вспомнила.

Так, что дальше? Женский монастырь. И озеро. Какое оно красивое» Антон попросил меня его сфотографировать. Со спины. Задумчивого. Все. Теперь домой. Приехали. Я жутко голодная поднимаюсь в комнату. Уже три человека заглянули и спросили: «А еще не ужин?» Страх и ужас я вижу в глазах приходящих.

А пока мы с  Юлей решаем, что делать с планом экскурсии. Слишком много всего, чтобы успеть это за один день. Завтра зачеты! Утопите меня, но это завтра. А пока у нас Веселый парень. Сначала не хотела, а теперь мне нравится.

Баня. Веник. Ледяная вода. И так два раза. Соблазн нырнуть в озеро.

Вспомнила, что не написала летопись. Паника. Один процент на телефоне.

 

Летописец  Мельник Полина

 

22 июля

"Безглагольно глаголет летопись.

Благодатная утренняя тишина, нарушаемая шорохом, издаваемым уже пробудившимися.

Неохотная вынужденная физическая активность, придающая недолговременную, а оттого мнимую, бодрость.

Вялый и сонный, однако долгожданный прием пищи за всеобъединяющим деревянным столом.

Любование бессменными пейзажами, восхищающими даже самые равнодушные сердца.

Очередной путь под палящим солнцем к монастырю, бесконечно принимающему до боли родных гостей в стенах своих храмов.

Июльская жара, медленно превращающаяся в холодный ветер, наводящий на мысли о скорой осени. Вдалеке – мрачно приближающиеся Cumulonimbi, предвещающие дожди.

У некоторых – лекция для пополнения знаний в области искусства.

Парцелляция.

Ожидание объединяющее. Сдающих. Дежурных. Дежурящих.

Дорога дорога. Ветер, развевающий волосы. Приятные, даже удушающие ароматы полевых цветов и наконец пришедшего лета.

Возвращение домой. И действительно, отныне это дом – такой же родной, как и зеленая лужайка позади монастырского ансамбля: кресты, шатры, иконы, изящные маковки куполов – святые элементы благодатных соборов…

В поисках развлечения. Homo Ludens. Человек, играющий в шахматы. Дом, отдыхающий от громкого топота ног и звонких юношеских голосов, практически пуст. Тишина. Умиротворение. Лишь мерный скрежет стержня ручки о бумагу.

Затем криминал. Традиционная «Mafia». Сицилийская. Мы – последователи Дона Корлеоне.

Возрастающие с каждой минутой концентрация людей и уровень шума.

И вот рядом любимые друзья…

«Ужин!» Последний.

Статика, переходящая в хаотическое движение. Суета сует.

Гречка. Горечь.

Стук ложек и вилок о края тарелок. Мы за одним столом. Мы семья.

В ожидании заходящего за горизонт солнца. Слезающей с небосвода Звезды. Закаты – местное достояние, равно как и озёра.

Тьма. Вечер. Мой здесь последний день.

Летописец Постникова Саша


23 июля

Я давно думала, в какой день решиться писать летопись. День, в который мы идем на Цыпину гору, очень подходящий. В прошлом году нам не повезло с погодой, слишком солнечно, но всё равно впечатление от церкви очень сильное.

Дорога, которая прошла очень быстро, затем ливень, возникший очень внезапно. Ильинский погост. Кладбище. Заброшенные деревянные дома. По датам рождения на могиле мы вычислили, что женщина прожила 170 лет, очень странно…

Чуть позже дорога в Лукинское. Приходим. Чтение, подписывание открыток, песни под гитару, настольные игры, турнир по Мафии, вечные споры. Это входит в традицию. Затем катание на катамаранах. Разговоры о поступлении, поездках, опять о поступлении.

Ужин, наши игроки задерживаются. Старшее собрание – как всегда время свободы для 9 класса. Крики, топот, мигающий свет. Распределение проектов. Завтра нам предстоит трудный день.

Конечно второе Ферапонтово не такое как первое, люди не такие как в прошлом году. Всё меняется. Но Ильинский погост всё тот же, те же старые деревянные дома, то же озеро и те же мостки…

Летописец Чвирова Диана

24 июля

Этот день начался с небольшого, но немного приятного разочарования – непрозвонивший будильник. Прерванный резким подъемом сон уже где-то растворялся. На кухне кипели работа и лук на сковородки. Мои тапки сполоснулись в чае и средстве для мытья посуды в процессе приготовления к сырному дню. Пока ЮА привозила новых знакомых и незнакомых соседей, я скрывала секретную концепцию приготовления яичницы под фразой: “Это просто блюдо не задалось”. Слезы, ножи, ледяная вода, и снова слезы; последний круг ада… Кондак, икос, кондак, икос. И так по часовой стрелке. Радуйся, глубокая глубина и неневестная невеста. Радуйся, вечернее дежурство. Я в компании с  одной единственной ничем не выделяющейся экскурсией,перекусив пряниками, перевалилась к Марине Сергеевне на скамейку у озера.

Возвращаясь домой с ПА, видела в зеркале салона его едва заметную улыбку, исчезнувшую через пару секунд. Пока пятеро нас и Антон с переднего сидения запевали песню Земфиры в голос с исполнительницей про девушку витрин; -  и дежавю.

Летописец Гамзаева Аида, 9-4

 

Ферапонтовский «переменный» дистихон.

О, Муза, скажи мне о дне, что сегодня провёл я.

Дне, что наполнен был радостью, счастьем и болью.

Дне, что войдёт в летописные кодексы наши.

Разлука в лагерь ОТИМКа вошла расписаньем жестоким

Храбрых мужей разметав, не оставив им перемещенья

Свободы в пространстве, но наделив быстроходными их кораблями.

Красный Фольксваген множество воинов вмещает в багажник

Им управляет могучий Андрей Чернобродый,

Что в повороте закрытом обгон совершить не страшится.

Следом за ним по дороге бензомоторный несётся,

Мягко по волнам асфальта стремится к обители грозной.

Тёмно-вишнёвый металлик, исчадье компании Daimler

Правит афиноподобная Анна могучей махиной.

Третий лазурный корабль, колеснице Гермеса подобный,

Мчится на помощь героям, заблудшим во дальней дороге.

И входит он в поворот, управляемый Петром Всемогущим,

Цепко за лоно дороги, держась колесом черношинным.

Младшие братья же их своими двумя колесами

Мчатся, стремясь успевать к полю брани музейной.

Долго гудели покрышки по трещинам тёмным асфальта.

Вот уж пройдён указатель, что воинам всем возвещает

Во Ферапонтово их прибытье, к монастырю приближенье.

В битву уж рвутся с рассвета гордые сыны ОТИМКа.

Всё подготовили отроки, мужеством сильны к осаде.

Знали всю стенопись точно, Бриллиантова долго читали.

Всем консультант многомудрый являет скопление знаний.

Многи часы протекли в ожиданьи врагов коварных.

Каверзны их вопрошенья, с пути консультантов сбивают.

Но не найдя себе брани, на другов гнев устремляют

Гордые сыны московской гимназии славной.

Но уж покончена битва, и после трапезы славной

Юношам с новой опасностью встретиться должно.

Взрыв звёзд сверхновых и русского флага колоры здесь будут.

Объяснены чрез небесного града монахов.

Мало кто выживает в этой тяжёлой проверке на стойкость,

Кто превозмог искушенье заснуть пред порталом высоким.

Будет сейчас прославлять героев эпохи минувшей,

Будет теперь призывать поколенья грядущие также

Выразить во ферапонтовском дистихе

Славу героев ОТИМКа и блеск их деяний славнейших.

Летописец Эрнстон Илья, 9-4

   

 

 

Возврат к списку

ОТИМК, 2005—2009
otimk52@gmail.com